Шамиль Зарипов
От субботников до торфяных пожаров: путь уральского добровольца
Шамиль Зарипов — IT-специалист из Екатеринбурга, который за три года превратился из участника субботников в одного из ключевых организаторов экодобровольческого движения на Урале. Он совмещает системную работу по выявлению и ликвидации городских свалок, борьбу с наркорекламой и тушение торфяных пожаров, обучая всех желающих методам экологического мониторинга и взаимодействия с властями. Его главный принцип — неравнодушие и готовность действовать, даже когда кажется, что система не слышит голосов активистов.
Шамиль, вы выросли в Нижнем Тагиле — городе, который знаменит одновременно индустриальными достижениями и экологическими проблемами. Как детство в таких условиях повлияло на ваш выбор заниматься экоактивизмом?
Вообще я вырос в маленьком военном городке в области — рядом были природа, лес, и мне этого не хватает. Когда в возрасте 12 лет мы переехали в Нижний Тагил, я быстро стал обращать внимание на близость промышленных предприятий, по утрам на улице иногда пахло химией и так далее. Участвовал в конкурсах экологических работ, проводимых станцией юных натуралистов. Ещё один занимательный факт моей биографии: первая моя работа в трудовой книжке отмечена в 14 лет — рабочий по уборке территории в городском парке в «отрядах мэра». Я не нуждался в деньгах, но хотел попробовать заработать самостоятельно. Сейчас считаю это символичным.
Ваш основной род деятельности — IT и аналитика. Как навыки системного мышления помогают вам на «полях» экологической работы?
Надо сказать, что я себя считаю перекованным гуманитарием. С детства мне нравились литература, история, география. А потом я увлёкся и информационными технологиями. IT-профессия выработала во мне навык системного мышления, классификации информации, и это очень влияет на то, что мне не нравится беспорядок на улицах города, хочется это изменить. К моему сожалению, системного мышления, автоматизации работы и так далее очень не хватает у сотрудников органов власти, поэтому существуют многие проблемы.
Первый субботник «Чистого Урала» в День России 2021 года стал отправной точкой вашего пути. Что вы чувствовали тогда, и ожидали ли, что это перерастёт в масштабное движение?
Я уже замечал мусор во дворах города, размышлял, что с этим можно сделать, но до действий пока не дошло. Субботники движения «Чисто Урал» (название именно такое) сподвигли меня на изменение сознания, я уже не мог проходить мимо, как и многие мои товарищи. Осталось выбрать действие — либо убирать самому (а это абсурдно делать постоянно и везде), либо заняться общественным экологическим контролем и писать обращения в надзорные органы.
Лесные пожары под Волчихой стали для вашей команды серьёзным испытанием. Как вы убеждали спецслужбы, что добровольцы способны быть надёжными помощниками?
Мы приехали не одиночками, а довольно сплочённой командой, с лопатами, касками. Хотя многие были в неподходящей одежде, но мы это быстро исправили. Специалисты понимали, что окарауливанием уже окопанных территорий могут заниматься добровольцы, а они смогут ехать на более опасные участки — возможно, сказалась и нехватка специалистов, мы смогли закрыть хотя бы часть проблем.
«Добровольцы быстрого реагирования» стали примером самоорганизации. Что оказалось самым трудным в том, чтобы собрать и удержать команду единомышленников?
Мы не знали почти ничего, не было снаряжения, но в людях недостатка не было. Поначалу приезжали многие из тех, кто участвовал с нами в субботниках, многие отсеялись, потому что тяжело, но пришли и новички.
Вы говорите, что впервые в жизни сажали деревья после пожаров. Чем отличается эмоциональное состояние человека, тушащего огонь, от человека, высаживающего новое дерево?
Тушить лес морально тяжело, ты видишь, как гибнет жизнь. А при лесопосадках ты как будто участвуешь в родах (у меня есть опыт участия в партнёрских родах, мне есть с чем сравнить), несёшь возрождение.
Ваши первые экоуроки вы проводили для школьников. Что самое неожиданное вы услышали от детей в ответ?
Я узнал, что многие дети уже интересуются экологическими проблемами. Одна шестиклассница рассказала, что шьёт шопперы. А в Братстве православных следопытов я удивился, прочитав законы — следопыт любит природу, Родину, Бога, вежлив и скромен, трудолюбив и так далее. Это очень сильный набор установок для ребёнка в мире потребительства и эгоизма. Есть дети, которые подходили и рассказывали про свалки в лесах у своих домов, я эти сигналы проверял и писал обращения.
Тушение торфяников требует профессиональных навыков. Какой момент из этих операций запомнился вам как самый экстремальный?
Обычно тушение торфяников — это как раз довольно спокойное мероприятие, в отличие от тушения открытого огня. Торфы медленно тлеют под землёй, не надо никуда спешить, в течение дня мы спокойно ликвидируем ряд очагов. Но неоднократно мы попадали на ситуации, где огонь с торфяных очагов уже перешёл на траву и растительность, и там надо было действовать быстро, чтобы спасти соседние деревья и не дать огню воспламенить другие участки торфа. По-настоящему экстремальным, на мой взгляд, является открытое горение, когда огонь идёт по кустам, поднимается по деревьям, а у тебя нет возможности нахрапом с этим справиться.
Проект «Белое сердце» — это уже работа не с природой, а с городской средой. Что вас подтолкнуло объединить экологию и борьбу с урбанистическим хаосом?
Само наличие проблемы. Согласно 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», окружающая среда — это совокупность антропогенных объектов и объектов живой природы. Наш город, наши дома, улицы, дворы, общественный транспорт — это тоже часть нашей окружающей среды, и это серьёзно влияет на нас психологически. Также есть Цели устойчивого развития, там 17 принципов. 12–15 посвящены экосистемам суши, воды, биоразнообразию, борьбе с изменением климата, переходу к рациональному потреблению и экономике замкнутого цикла. А принцип 11 звучит так: «Обеспечение открытости, безопасности, жизнестойкости и устойчивости городов и населённых пунктов» — и включает такие проблемы, как обеспечение людей жильём, транспортная система, качество атмосферного воздуха, обращение с отходами, инклюзивность (доступность города для маломобильных граждан), сохранение культурного наследия и так далее. Для моего движения «Добрый десант», для других активистов нашего города всё это очень важно. Конкретно проект «Белое сердце» был посвящён борьбе с наркорекламой, сам я также фиксирую многочисленные граффити. Наркореклама провоцирует рост потребления запрещённых веществ и преступности.
Получив статус общественного инспектора по охране окружающей среды, вы стали взаимодействовать с надзорными органами. Что оказалось самым сложным в этом «официальном» измерении вашей работы?
Поначалу у меня были определённые розовые очки. Я догадывался, что в ведомствах может не хватать сотрудников и так далее. Но мы готовы были им помочь — выявить нарушения, зафиксировать документально. Но оказалось, что органы администрации такой активности как раз больше всего опасаются. Дошло до того, что руководитель квартальных инспекторов, подразделения в администрации, как раз отвечающего за такие обследования, обозвал меня кверулянтом, мешающим ему работать, точнее спокойно жить как более 10 лет до этого. Поэтому основные проблемы — это равнодушие, халатность, отписки, нежелание что-либо менять, идти против течения со стороны надзорных служб, управляющих компаний, природоохранных ведомств и даже прокуратуры. К сожалению, там не так уж много самоотверженных людей.
«Операция: Чистый город» показала, что городские свалки не менее опасны, чем лесные пожары. Какое открытие стало для вас самым неприятным во время этих рейдов?
Масштабы проблемы. Когда я начинал, мне казалось, что достаточно подсветить эту историю, ответственные лица быстро всё устранят и заживём. Но чем больше я этим занимался, выявлял объёмы проблемы, тем масштабнее она оказывалась. В среднем на 50 проверенных мной дворов обнаруживалось 30–35 с проблемами — это более 60%. Наш почти столичный город в запущенном состоянии, что же говорить про область? А там я тоже бывал по просьбам местных жителей.
Вы называете исследование свалок «целой наукой». Был ли случай, когда вы буквально раскопали историю конкретной свалки и удивились её происхождению?
Действительно, я часто пытаюсь добраться до сути — кто это организовал, ищу в СМИ, получаю информацию из ответов госорганов и удивляюсь каждый раз. Часто это откровенные преступления. Например, целая группа застройщиков целые гектары брошенных частных секторов превращает в незаконные свалки, не говоря уже о свалках на природе. Есть истории про проблемные контейнерные площадки, которыми не хотят заниматься управляющие компании, получающие за это деньги.
Ваша «ЭкоИнспекция» работает через обращения граждан. Как вы учите людей верить в то, что их голос реально может повлиять на ситуацию?
Сложно убедить верить в силу обращений людей, которые уже насмотрелись проблем. Скорее я стараюсь убедить не опускать руки. У английского писателя Толкина («Хоббит», «Властелин колец», «Сильмариллион») есть философская концепция северного мужества, я взял её себе на вооружение. Толкин изучал древние легенды, в частности скандинавский эпос. Там в конечном итоге планируется Рагнарёк (сумерки богов), когда боги и герои потерпят поражение в конечной битве с силами зла. Возникает вопрос: зачем тогда сражаться? Но условно положительные герои не сдаются и не переходят на другую сторону, а бьются до конца. При этом Толкин всё-таки был христианином и не верил, что зло победит окончательно, поэтому тут скорее принцип «надейся на лучшее и готовься к худшему». Если вспомните героев «Властелина колец», они именно так и сражаются во всех битвах.
В одном из проектов вы мониторите соцсети и паблики, отлавливая жалобы жителей. Как вы боретесь с информационным шумом и учитесь находить в нём действительно важное?
Проект называется «Телескоп». Благодаря программе TargetHunter для SMM-щиков я могу задавать конкретные ключевые слова и городские паблики, где будет производиться поиск. Это платный тариф, но зато это может использовать активист, которому сложно много ходить, он может много хорошего сделать из дома.
Вы цитируете Стива Джобса: «Хвала безумцам». В чём лично для вас заключается это «безумие» экоактивиста, и что даёт вам силы продолжать, несмотря на скепсис окружающих?
Обыватели часто косо смотрят на активистов разного рода, потому что не понимают: как можно бесплатно или себе в минус делать что-то для других людей? Тратить время на помощь кому-то или делать то, что должны делать, например, власти? Активисты часто отвечают взаимностью, так как некоторые проблемы действительно возникают по вине тех самых обывателей — например, непотушенные костры или неубранный мусор. Поэтому цитата Стива Джобса: «Хвала безумцам — тем, кто видит мир иначе, потому как лишь безумец верит, что может изменить мир, и потому меняет его». Схожие слова с историей в две тысячи лет не раз встречаются в Библии — мир всегда будет считать безумным тех, кто живёт не так, как все, но при этом в положительном ключе.
Нижний Тагил — крупный промышленный город в Свердловской области, известный как родина уральского вагоностроения и металлургии. Экологическая обстановка в городе, традиционно напряжённая из-за выбросов крупных заводов, что формирует у местных жителей особое отношение к вопросам охраны природы.
«Лиза Алерт» — всероссийский добровольческий поисково-спасательный отряд, занимающийся розыском пропавших людей. Волонтёры проходят регулярное обучение тактике поиска в лесу и городе, работе с эхолокацией и координации групп на местности.
«Центр профилактики ландшафтных пожаров» — московская организация, специализирующаяся на обучении добровольцев и профильных служб тушению торфяных и лесных пожаров. Центр разрабатывает методики возвращения осушённых болот в естественное состояние и проводит полевые учения по всей России.
Братство православных следопытов — молодёжная организация, сочетающая скаутские традиции с православным воспитанием. В основе движения — законы, прививающие любовь к природе, Родине, трудолюбие и взаимопомощь.
Калиновский лесопарк — зелёная зона в черте Екатеринбурга, популярное место отдыха горожан. В последние годы парк и прилегающие к нему торфяные болота неоднократно страдали от пожаров, причиной которых часто становилась неосторожность отдыхающих.
Белоярский городской округ — муниципальное образование в Свердловской области, где расположено болото Моховая Шмарина. Это место стало одной из горячих точек торфяных пожаров, требующих длительной и трудоёмкой работы добровольцев и спецслужб.
Фотографии предоставлены героем публикации.
